«Дело было в Пенькове»: Алла Шепелева


В гостях у Владимира Пенькова главный консультант аппарата уполномоченного по правам ребенка в Тамбовской области Алла Шепелева.

У Вас взрослая дочь. Когда Вы её воспитывали, Вы постоянно обращались к уполномоченному по правам ребёнка, Вы ходили в комсомольскую организацию или Вы занимались тем, чем занимается нормальная мама?

— Детство её пришлось на перестройку, и тогда не было таких структур, и в обществе не было таких проблем, которые сейчас есть. Поэтому решались все вопросы, конечно же, в семье. Доверие между ребёнком и взрослым у нас было по максимуму. Может быть, не было той обеспеченности, которую сейчас имеют семьи, но было больше духовного тепла. Обходились без каких-либо общественных структур. На все вопросы, проблемы, которые приходили из школы, давалась установка: «Это проблема твоя, ты должна сама ее решить».

От кого и от чего мы должны сегодня защищать наших детей?

— Наше общество далеко не идеально. Сейчас угроза подстерегает наших детей и на улице – дети могут стать объектом преступных посягательств со стороны определённого круга лиц, эти угрозы подстерегают в школе и детском саду, где ребёнок может получить психологическую травму, где может возникнуть конфликтная ситуация, которая не разрешается мирным путём, а только с подключением административного арсенала. Может ребёнок подвергнуться угрозе из интернета, так как он проник во все сферы нашей жизни. А самое главное, что удивительно, угроза может подстерегать ребёнка в семье, от самого близкого окружения. Ведь наши сегодняшние родители, молодые семьи часто даже не знают, зачем они создают эти семьи. И дети рождаются просто, потому что родились, не потому что их ждали и готовы окружить любовью и заботой. Эти дети являются объектом экспериментов родительского воспитания. Эти дети являются заложниками нищеты, из которой семьи не могут выбраться.

Вы упомянули киберугрозы. Интернет – это абсолютное зло? Интернет – это то, что уводит детей из семьи?

— Сам по себе интернет не является угрозой. Это явление сегодняшнего времени. Но наше общество слишком многослойно. И дети в этом обществе – самые не защищённые, поэтому если детям не хватает внимания в семье, в образовательном учреждении. Если они испытывают какой-то дискомфорт в общении со своими сверстниками, то дети ищут самоутверждение и признание именно в интернете.

В интернете периодически встречаются садистские кадры с участием детей: подростки истязают животных, снимают это, с удовольствием выкладывают в интернет и получают лайки и т.д. Это те случаи, когда подобным образом дети самоутверждаются?

— Да, задача подростка – заявить о себе любым способом. Так как альтернативы ему не предлагается, та досуговая занятость, которая ему доступна, она не покрывает его потребностей, и он не может себя реализовать, или не хочет, или не знает, как это сделать.

Сейчас участились факты, когда всемирная паутина предъявляет ребенку некий завлекательный сайт, который приводит молодого гражданина к суициду. Как с этим бороться? У Вас есть какие-то рекомендации к родителям, которые не знают, как оградить детей от «злого» интернета?

— Ребенок попадает в сети этих преступных социальных групп, имеющих противоправный контент, не случайно. Мы можем даже нарисовать словесный портрет этого ребёнка – он не нужен своим родителям. Они его кормят, одевают, обеспечивают, но духовной связи в семьи нет. Родители не интересуются жизнью ребёнка, они не обеспокоены его сегодняшним и будущим днём. И ребёнок это чувствует. Определённое мировоззрение подростка не позволяет выпрашивать эту «милость» у родителей, и они находят себе другое занятие. Они хотят быть признанными, хотят быть успешными, хотят, чтобы с ними хоть кто-то разговаривал.

Какая модель поведения должна быть? Тотальный контроль или полное доверие?

— Должна быть золотая середина. Отношения должны строиться на доверии. Интернет не должен стать заменой реальной жизни – занятия спортом, походы. Это всё доступно без больших денежных вложений. Это должно быть организовано теми органами системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, которые есть в каждом регионе.

Перейдём к другой теме. Вы создали Детский Общественный Совет при Уполномоченном по права ребенка. Это тот источник, который позволяет вам понять, какие интересы у сегодняшних детей, верно?

— Детский Общественный Совет при Уполномоченном по права ребенка создан для того, чтобы реализовать положения национальной стратегии в интересах детей, которые действуют на территории всей России. Создали мы его три года назад. И сделано это было для того, чтобы соприкоснуться с детской аудиторией, узнать их интересы, заботы, проблемы. Помочь в разрешении этих проблем. И дышать одни воздухом с детьми.

А как выбрали этих ребят?

— Дети сами писали заявление о том, что просят рассмотреть их кандидатуру, рассказывали о себе, о своих интересах, какую пользу они могут принести, работая в составе Детского Совета.

Этот Детский Общественный Совет – это вишенка на торте? Просто так надо?

— Нет, это потребность, жизненная необходимость. Нам необходимо знать, чем живут дети. А как это сделать, если не через Детский Совет. Мы на заседаниях выносим на обсуждение определённые вопросы, видим, что отклик нашёлся, предлагаем провести социологические опросы, запускаем акции, конкурсы проводим. Например, у нас была проблема в 15 г. – тамбовский элеватор. Когда дети погибали, совершая групповой суицид. Когда мы увидели, что дети туда не просто идут, а общаются в сети об этом – была создана группа «Тамбовский элеватор\Элеватор смерти». Они обсуждали пребывание там, фотографировались на крыше, делились своими впечатлениями. Находились они там в ночное время, в состоянии алкогольного опьянения забирала полиция оттуда детей. И здесь Детский Совет нам помог. Поступило предложение провести конкурс плакатов и рисунков «Безопасное селфи». Конкурс запустили через все образовательные учреждения области. Дети принимали участие. Активистов наградили. Но задача наша была, чтобы ребенок осознал эту проблему, через себя пропустил и выразил свою позицию.

Вы — педагог по образованию?

— И педагог, и психолог, и юрист.

Дети сами записываются в группу смертников. Это ненормальность? Это психическое заболевание? Это социальный недуг? Это отсутствие любви родителей?

— Это комплекс причин. Нельзя сказать, что здесь одна причина. У разных детей это по-разному происходит. Мы анализируем те постановления, которые следственное управление принимает по фактам детских суицидов, в том числе и по доведению по 110 статье УК РФ «доведение до самоубийства». Причины и условия анализируются в этом документе. Такая ситуация страшная складывается. Мы даже можем предсказать, кто туда попадет. Настолько это предсказуемо. Работают на этих сайтах грамотные психологи. Разговорив ребенка, они понимают его проблему, они обещают эту проблему ему помочь устранить и, таким образом, втягивают его в общение. Это общение становится для него главным. Получается, что ребенок не может выскочить из этой среды. Выполняя задания этих квестов, интернет-игры, он и не боится конца, не боится смерти.

Что можно ответить тем родители, которые уверены, что их детей это не коснется?

— Никто не застрахован. Нельзя сказать, что это определенная категория семей, группа лиц. Ситуация может быть разная каждый день. У ребенка случилась проблема. Если в семье не выслушали его, не увидели, не поддержали, то наши дети очень эмоциональны, импульсивны и могут даже не в состоянии аффекта, а по замыслу совершить непоправимое. Поэтому надо быть ближе к своим детям.

Уполномоченный по правам ребенка один на всю Тамбовскую область. Кто ваши партнеры?

— Мы не ограничиваем число участников, которое нам необходимо привлечь для разрешения возникающей проблемы. Те обращения, которые поступают к уполномоченному, касаются различного спектра вопросов и проблем. Это и жилье для детей сирот, перевод из одного образовательного учреждения в другое, и психологический комфорт пребывания ребенка в образовательном учреждении, и алиментные обязательства, которые не исполняет злостный неплательщик. Сказать, что касается чего-то одного нельзя. Аппарат у нас творческий, поэтому если надо, то мы обращаемся ко всем направлениям. И нет такой структуры, которая бы не отозвалась и не приняла проблему ребенка, которая возникла, как свою собственную, и не приняла бы меры к ее разрешению.

29 стационарных лагерей отдыха для детей. Сотрудники вашего уполномоченного аппарата принимают участие в проверке готовности этих учреждений к приему детей в летние каникулы?

— Безусловно, в состав комиссии уполномоченные сотрудники аппарата входят. Мы выезжаем в каждый лагерь по территориям, которые за нами закреплены. Вся область распределена между специалистами. Осуществляем не только прием, но и контроль пребывания детей. Обращаем внимание абсолютно на все. Допустим, если пожарные смотрят, насколько пожаробезопасен этот объект, если МВД смотрят, насколько сохранен периметр, то мы обращаем внимание на все — как будет организовано питание, медицинское обслуживание, как будет организован досуг детей, воспитательная работа. К моменту начала работы лагеря должно быть готово все. Мы не подписываем акт, пока не будут достигнуты показатели, потому что пребывание детей в лагерях преследует собой несколько целей. Это не только отдых, но и оздоровление. А это достигается за счет требований санитарных норм и всех стандартов организации отдыха.

Правду говорят, что в прошлые годы, когда вы проводили инспектированные поездки в момент пребывания детей уже в лагерях, что вы и ваши представители и в пищеблок заглядывали?

— Да. И просроченную крупу находили, и все на свете, и банки, которые там быть не должны.

Это правда, что вы интересуетесь, как построены спортивные занятия? Нет ли лишних нагрузок?

– Безусловно. И на пляж заглядываем.

Это правда, что вы четко следите за тем, чтобы в летний период с детьми работали те сотрудники, которые имеют на это право и не имеют судимости?

— Да. Все верно. И в этом году это остается. Каждый год именно так.

В 14 лет ребенок получает паспорт и получает уголовную ответственность. И многие ребята заявляют о том, что хотят поработать и заработать. Это предмет ваших интересов?

— Это действительно веяние сегодняшнего времени. Эмансипация проявляется именно в желании ребенка самоутвердиться, заработать деньги и распорядиться ими по своему усмотрению. Мы понимая всю ситуацию, безусловно, держим под контролем этот вопрос — организацию труда детей во внеурочное время.

Но как вы можете все проконтролировать?

— У нас ведь есть партнеры — управление труда. У них есть глаза и уши по всей территории. Без их помощи, без содействия правоохранительных органов, уполномоченный не успел бы все увидеть. Но иногда бывает, что управление труда заключает договора с организациями, которые берут детей на работу. А потом контроль на доверии происходит. А оно происходит не всегда так, как нужно. И вот проверяем мы именно эти предприятия, на которых работали наши дети. По итогам уже работы видим, что нарушения есть, и они никуда не деваются. Это и невыплата вовремя заработной платы детям, и невыдача трудовых книжек, а это обязанность работодателя. Есть ограничения определенные для трудоустройства детей в возрасте 14-16 лет. Эти все моменты уполномоченный проверить может, потому что у нас детей трудоустроено по области за прошлый год около 4 000 человек. Большая часть этих детей работают при школах. Там люди уже обученные, порядок соблюдают. А те, кто попадают на предприятия — зона работы уполномоченного. Это нам по силам.

Появилось такое понятие, как телефон доверия. Он востребован детьми? С какими вопросами дети обращаются?

— Телефон доверия — то, без чего сейчас невозможно обойтись.


Комментарии ( 0 )

Top