Что бы я сказала Мартину Идену, если бы машина времени перенесла меня в тот роковой день на пароход «Марипоза»

martin


– Здравствуй, Мартин. Ну, как тебе плыть первым классом? Другие ощущения, да? Это ведь совсем не то, что стоять у штурвала или грузить уголь в кубрике. Здесь и дышится глубже, и люди чище, в смысле, нет на них рабочей грязи. Они пьют изысканные вина, одеты в дорогие платья, и у них всегда ухоженные ногти. Хотя, небо, оно всегда одинакового цвета, из какой каюты на него не взгляни.

Жил ты себе – не тужил, пока по нелепой случайности не познакомился с девушкой из высшего общества. Хорошая девушка: образованная, воспитанная, благопристойная. А имя какое! Песня, а не имя – Руфь. Мог ли ты, неотесанный работяга, представить, что в один день гостем зайдешь в дом богатых людей? Что к тебе будут обращаться не просто по имени, а с приставкой «мистер»? Сначала между вами и было-то общего, что небольшой томик стихов, в которых ты толком ничего не смыслил. И, может, судьба и не повернулась бы так круто, но случилось то, что и должно было случиться. Ты влюбился. Влюбился с первого взгляда. И поставил себе цель – завоевать ее сердце. А как это сделать, если она где-то там, наверху, а тебе только и остается, что смотреть на нее снизу? И ты решил заняться самообразованием. Точнее, обучением, ведь вместо школьных дисциплин у тебя были свои знания. Ты понятия не имел о пунктуации, орфографии, о том, что значит слово «психология». Вместо этого ты с одиннадцати лет изучал, почем фунт лиха. Ты усвоил, что за месяц адской работы в жаркой прачечной можно получить тридцать долларов, а за месяц в море – чуть больше. Но силы воли тебе не занимать. И ты пошел в библиотеку. Ты не спал, не ел досыта, в перерывах тяжело трудился, чтобы было чем заплатить за съемную комнату. Твой день – это толковый словарь и новые слова, которые ты до этого не слышал, потому что матросы и твои друзья так не разговаривали, осваивание этикета и правил поведения, изучение поэзии, музыки, математики, философии, литературы, естественных наук. К счастью, у тебя оказался талант. За несколько лет ты превратился в совсем другого человека. Образованного, умного, глубоко мыслящего, но твои университеты – это не усилия преподавателей, а твое неуемное желание быть достойным хрупкой белокурой девушки.

Ты стал видеть красоту – в природе, в людях, в искусстве. По интеллекту ты переплюнул своих сверстников. Тебе стало скучно среди бывших товарищей, ты начал видеть пошлость и примитивность там, где раньше чувствовал себя как рыба в воде.

«Раньше он, по глупости, воображал, что каждый хорошо одетый человек, не принадлежащий к рабочему сословию, обладает силой ума и утонченным чувством прекрасного. Крахмальный воротничок казался ему признаком культуры, и он еще не знал, что университетское образование и истинное знание далеко не одно и то же».

Судьба щедро одарила тебя – и красотой, и здоровым телом, и добрым сердцем, и щедрой душой, и неординарным умом. И, наконец, свершилось – ты узнал, что твои чувства взаимны. Но ты дотянулся до Руфи лишь по интеллекту. А денег по-прежнему как не было, так и нет. Денег не для того, чтобы прожить самому, а для того, чтобы соответствовать уровню семьи своей невесты. И тогда ты начал писать. Сначала рассказы, потом стихи. Но, к сожалению, газеты и журналы их отвергали. А ты уже все подсчитал – за три дня работы за рассказом можно получить месячное жалованье моряка. Ты не слушал Руфь, когда она говорила, что тебе нужно поступить на службу. Обижался, что она не верит в тебя. Но разве можно ее за это винить? Как и любая женщина, готовящаяся к замужеству, она не хотела надеяться лишь на призрачную удачу начинающего писателя.

Конечно же, рассказы были хороши. Только читателям нужно было что-то другое – что-то желтое, что-то на потребу их бессмысленного существования и рамочных мыслей.

«… Все двери к литературному успеху охраняются этими сторожевыми собаками, литературными неудачниками. Редакторы, их помощники, рецензенты, вообще все те, кто читает рукописи, – это все люди, которые некогда хотели стать писателями, но не смогли. И вот они-то, последние, казалось бы, кто имеет право на это, являются вершителями литературных судеб и решают, что нужно и что не нужно печатать. Они, заурядные и бесталанные, судят об оригинальности и таланте…»

Успех пришел внезапно, когда ты уже потерял всякую надежду и в который раз заложил ростовщику свой единственный костюм. Вот она, слава. Твои рассказы – на первых полосах газет. У тебя нет проходу от репортеров. Издатели соревнуются, кто предложит тебе больший гонорар. Деньги есть, но почему-то любви к жизни нет. И тобой овладела апатия, «охота к перемене мест». Но от себя не убежишь, как и от людей тоже.

«Он видел, что сестра и ее жених, и все и каждый, будь то люди его класса или класса, к которому принадлежит Руфь, одинаково подгоняют свое ничтожное существованьице под убогие ничтожные шаблоны; косные, они сбиваются в стадо, в постоянной оглядке друг на друга, они рабы прописных истин и потому безлики и неспособны жить подлинной жизнью».

Ты выписал своему глупому жадному зятю чек на покупку торговой лавки, забыв, как тебе когда-то запретили переступать порог этого дома, потому что считали бездельником. Ты купил своему приятелю Джо прачечную, исполнил мечту бедняка, ведь когда-то вместе с ним по двадцать часов в сутки ты обстирывал и обглаживал клиентов гостиницы «Метрополь». Ты подарил Марии и ее семерым босоногим детям дом, потому что когда-то тарелка ее супа спасла тебя от голода. Ты легко отдавал то, что у тебя было. Так почему же твоей глубокой душе не хватило сил на то, чтобы писать дальше? Почему ты предал свой путь, ту единственную правду, которая и вела тебя по нему – творить ради творчества, ради жизни, ради красоты? И пусть часто эта красота скрывает под собой мерзости, но может ли истинная красота быть без изъянов?

Твой богатый, не смотря на юный возраст, жизненный опыт позволил хорошо разбираться в людях. Ты слишком познал жизнь в свои двадцать с небольшим лет. Тебе просто стало тесно среди всей этой мишуры, среди лживого блеска золота, которое потри пальцем посильней, а под ним – обычное железо. Ты понял, что иметь загрубелые руки намного лучше, чем загрубелое сердце. Ты не смог приспособиться к людям, которые приглашают тебя на обед не потому, что ты – Мартин Иден, а потому, что ты – известный писатель Мартин Иден. Да и не суждено им было понять смысла всего написанного тобой.

Но, возможно, тебе будет легче, если ты узнаешь, что в 21 веке мир, по сути, ничем не изменился. Высшее образование значит в десятки раз меньше, чем в вашем 1909 году. Представь, его можно просто купить. Полным-полно людей, которые не то, что не стремятся к знаниям, а даже кичатся своим «незнанием». Глупые, недалекие, ограниченные. Яркие представители «общества потребления». Что у них в головах, лучше и не знать. У них нет собственного мнения, а своим взглядом на жизнь они считают голос большинства. Они не способны мыслить, анализировать, докапываться до истины вещей. Разве что лишь в своем интерактивном мире. Да и судьба многих одаренных писателей и литераторов сегодня, как и раньше, очень незавидная. Часто блеск этих алмазов так и остается никем не замеченным. Мартин, Мартин… Сколько бы ты еще мог создать поистине прекрасного… Даже если бы это оценили всего несколько десятков человек, оно того стоило бы. Иначе куда скатится мир, если он будет населен одними Морзами, Батлерами и прочими иже с ними?

Такие, как ты, Мартин, рождаются редко. Наверное, для этого должны сойтись определенным образом звезды, чтобы на их небосклоне появилось еще одно светило. Но, увы, век такой звезды очень короток – потому что светит она в миллионы раз ярче остальных. Но даже когда потухнет, ее свет еще очень долго будет ослеплять другие созвездия. Закрой иллюминатор, Мартин. Таким людям не место на дне океана. Такие, как ты, очень нужны на этой земле.

Изображение: Dasha-KO


Ольга Сергеева


Комментарии ( 0 )

Top