Геворг Мирзаян: «Международная политика требует трезвого, даже циничного подхода» [полная версия]

• Геворг Мирзаян, специальный корреспондент журнала «Эксперт», сотрудник Института США и Канады, дал оценку процессов, происходящих в мировой политике.

В политических обзорах пока не найти статей, где вы оцениваете недавние события в Брюсселе, теракты и все, что за ними последовало. Но очевидно, что мысли и позиция на этот счет у вас есть. Поделитесь с нами?

mirzayan_sm

В понедельник в журнале «Эксперт» выйдет большая статья. Она должна была выйти вчера, ее зарубили по причине того, что она немножко… некорректная. Но смысл в чем: мы, конечно, все соболезнуем тому, что произошло в Брюсселе. Но давайте смотреть трезво. Это должно было случиться. И вопрос только в том, где это должно было случиться. Если Европа не делает нужных выводов после парижских терактов, после Кельнских событий, то, естественно, будут аналогичные проблемы происходить и в других регионах.

В данном случае, выбор террористов понятен. Брюссель – сердце Европы, столица Евросюза. Они нанесли удар там. И посмотрите – это ведь эффективный, с их точки зрения, удар. Он чудовищный, безусловно. Много людей погибло. Но посмотрите, что произошло. Два смертника, насколько я понимаю, было. Несколько организаторов. И в обмен на это они получили смерть нескольких десятков человек, полный паралич целого города на почти сутки. У меня знакомые в Брюсселе – их заперли в офисе и никуда не выпускали. Транспорт не работал, людям запрещено было появляться на улице. Паника. Чувство собственной незащищенности. И с их точки зрения это очень эффективный удар. Тройка-четверка неудачников в обмен на такие последствия: политические и финансовые, людские, в конце концов.

И дальше следующий удар. Будет новый удар, в новом городе. И так далее, и так далее. Пока Евросоюз не осознает, что он находится в состоянии войны. И что если он находится в состоянии войны, то он должен и действовать как в состоянии войны. Массовые обыски, проверки. Жесткая миграционная политика. И самое главное – долгосрочная системная стратегия по интеграции, по размыванию тех этнических гетто, которые там сформировались.

Ведь, действительно, смотрите: за безопасность, действительно, отвечают граждане. Вот, у нас в России не принято сотрудничать с полицией. У нас это считается стукачеством. Это нам принесли выходцы из лагерной жизни в период Советского Союза. В Европе так не принято. В Европе полиция сотрудничает с обществом. Общество считает правильным помогать полиции. Исключение – эти гетто. В гетто там такая же концепция. И более того там полиция практически не контролирует ситуацию. У них нет агентуры там. У них нет осведомителей достаточного количества. Там нет гражданского общества. Грубо говоря, в центре Европы, в центре Брюсселя существует маленький Пакистан или маленький Афганистан. Там своя логика событий. Там своя система поведения. И там, естественно, своя идеология, которая формируется не европейскими институтами, не европейскими СМИ, а местными муллами, местными религиозными лидерами, и так далее.

Поскольку мы видим этот двойной мир, то, естественно, один мир вступает в конфликт с другим. И мы видим эти теракты. Европа должна этим заниматься. Должна, естественно, в рамках закона заниматься интеграцией всех этих гетто, размыванием их. Ликвидацией пособий. Ликвидацией системы шариатского права. Потому что это дикость, когда у вас в Европе существует две системы права. Например, в Германии. У вас есть светское право, и есть шариатское право. То есть мусульмане имеют право идти в шариатские суды. Разрешать там семейные споры и так далее, и так далее. Это неправильно.

К Николя Саркози можно по-разному относится. Это сам по себе человек очень спорный. И в личностном плане, и в семейном – в любом. Но он говорит иногда правильные вещи. И когда была вот та самая война в пригородах, в период, когда Саркози был министром внутренних дел, он очень правильную вещь сказал: что если вы приезжаете сюда в Европу жить, то живите по европейским правилам. И в соответствии с европейскими традициями. Если вас это не устраивает, вы можете собирать вещи и возвращаться назад. Вас никто не держит. И никто не заставляет. Но если вы у нас, будьте добры, живите так, как живет Европа.

На самом деле здесь на мигрантов самих сложно как-то «наезжать». Это человеческая природа. Вы живете так, как вы жили. То есть вы приезжаете в чужую среду, и если вам позволено жить так, как вы жили – вы будете жить так же. Чего вам приспосабливаться? Переживать какую-то психологическую ломку, и так далее. И мигрантам позволили так жить. Они уже осели, некоторые получили гражданство, некоторые нет. Сейчас вот мало того, что там была очень сложная ситуация, в этих гетто. Так сейчас туда еще и приехали эти беженцы новые, которые еще более всполошили ситуацию. И вот мы видим эти теракты. И, я повторюсь, они будут продолжаться, к сожалению.

К сожалению, от Европы требуются очень жесткие меры, на которые Европа не пойдет. Ну, маловероятно, что пойдет. Вместо этого будут, может быть, какие-то политические заявления. Новый Марш мира, когда все европейские лидеры вместе пройдут по пустой улице – типа, террористы испугаются. Возможно, будет поиск каких-то быстрых решений, легких решений.

Например, дать еще больше денег Турции, чтобы турки к нам не пускали беженцев. Хотя, опять же, если вы посмотрите внимательно соглашение, которое турки заключили с европейцами, то оно, фактически, туркам развязывает руки – они могут сколько угодно беженцев на легальных основаниях отправлять в Европу. Просто проблема в том, что для принятия серьезных решений нужны серьезные лидеры. А Европе серьезных лидеров на сегодняшний день нет.

Очень мрачные прогнозы вы даете для Европы. Какие сценарии в ближайшем будущем там наиболее вероятны?

Мы видим глубочайший системный кризис Евросоюза, который проявляется с разных сторон. Ситуация с мигрантами просто подчеркнула этот кризис. Она акцентировала его. Вот смотрите, что будет, если сейчас Европа не будет отвечать на эти кризисные явления так, как должна отвечать – так как отвечал бы де Голь, так как отвечал бы Черчилль и другие уважаемые люди, которые жили тогда, когда в Европе были лидеры, то мы увидим приход к власти в Европе правых партий, ультраправых партий. «Альтерантива для Германии», “Национальный фронт” Марин Ле Пен. Не дай бог, даже «Золотая заря» в Греции. Ведь Греция страдает от мигрантов больше всех. Потому что это первый пункт маршрута в Евросоюзе, просто об этом бюргеры не сильно думают. И это будет еще хуже, на самом деле. Потому что у ультраправых нет инструментов решения. Они будут наоборот усиливать ненависть, усиливать конфликт, усиливать какие-то противоречия в обществе.

Когда вину за теракты, совершенные безусловно мусульманскими экстремистами, будут возлагать на все мусульманское сообщество в Европе. И, тем самым, даже мусульмане, которые живут по закону, которые интегрировались в Европу, в европейский образ жизни, они будут вынуждены просто откатываться назад и менять уровень ассоциативной связи. Если сейчас они ассоциируют себя, прежде всего, как «мы европейцы, мы граждане Бельгии, потом мы мусульмане» – вот такой вот порядок ассоциаций – то, если критика в отношении всего мусульманского сообщества будет попадать и на них, уровень ассоциативности изменится: «сначала мы мусульмане, а потом все остальные». Потому что мы – вместе с ними. Просто потому что мы – это они. Мы – одно целое. И это будет откат назад с точки зрения социальной интеграции. Это опасно. Этого не должно быть. Здесь нужно четко, без клише подходить к закону. А что мы видим? Что говорят «Альтернатива за Германию»? Всех выгнать из Европы! Всех мусульман, всех мигрантов выгнать!

Не надо выгонять. Потому что это будет дороже, чем их интегрировать. Попытка выгнать – это дороже, чем серьезная задача по их интеграции. Когда их будут практически заставлять изучать европейское право, немецкий язык, в конце концов, или французский язык, или где они там будут жить. Когда их будут заставлять жить по закону, заставлять работать. А если вы работаете, то вы работаете в среде. И вы уже интегрируетесь в эту среду. Отказ от пособий. Потому что пособия – это очень расслабляет. Поэтому выходы есть. Для того чтобы они были реализованы, нужны просто люди, которые будут принимать серьезные, хорошие решения.



Давайте обратимся к ситуации на Украине. Если взять ваши статьи, которые были созданы еще до февраля четырнадцатого года, то получается, что прогнозы достаточно точные, причем даже во временных рамках. Там все настолько предсказуемо?

В международной политике есть некие правила и нормы. И в теории международных отношений. Это понятно тем, кто изучает историю международных отношений. Все просто повторяется. Обертка может быть другая, а вкус конфетки такой же. Когда начался конфликт на Украине, точнее даже, когда начались протесты на Украине, я общался со своими коллегами-журналистами на Украине. Журналистами серьезных изданий, главредами, с которыми вместе ездили по разным командировкам: “Ребята, вы понимаете, что вы делаете? Вы делаете революцию! Революция практически никогда в истории… практически никогда не приводит к хорошим результатам. К хорошим результатам приводит эволюция режима. Быстрая или медленная, контролируемая, неконтролируемая — неважно, но эволюция. Не революция. Подождите полгодика, и Янукович не выиграет следующие выборы. Он уйдет. И все у вас будет хорошо”. Ну, люди не послушались, люди не учли исторические законы. В итоге видим, что там сейчас произошло.

Нет, отчасти, в этом виноваты мы. Потому что мы не контролировали Украину, хотя должны были. Это наша сфера интересов, наша сфера влияния. Мы просто ее бросили, а на события, которые там проходили, смотрели, как некий цирк шапито. В итоге этот цирк шапито оказался очень серьезной проблемой для нас и привел к огромному количеству жертв. Как дальше выходить из этой ситуации, очень непонятно. С одной стороны, идеальный вариант выхода – это, конечно, реализация минских соглашений. Не потому что это прекратит конфликт на Донбассе. Это маленькая часть минских соглашений. Минские соглашения подразумевают федерализацию Украины. То, что нам нужно. То, что нужно Украине. Я сейчас отделяю, в данном случае, Украину от украинской элиты. Украинской элите нужно заработать. Ей нужно допилить то, что там еще можно допилить на Украине. Государству нужно выжить.

Единственный вариант нормального выживания и дальнейшего развития украинского государства – это федерализация. Не может существовать унитарное государство, состоящее из кусков, которые были собраны, которые веками существовали не просто в разных государствах, а в разных цивилизационных проектах. В австро-венгерском, австрийском точнее, польском, русском. Ну, не может. Учитывая, что эти проекты еще и конфликтовали друг с другом. Они не могут нормально существовать. У них разная система ценностей. Для того чтобы эти системные ценности унифицировать, нужна либо такая очень жесткая единая идеология, некий вождизм, которого на Украине нету. Либо нужна федерализация с максимальным уровнем свободы, для того чтобы эти люди просто притерлись друг к другу. Потом можно заниматься чем угодно.

Но, к сожалению, мы этого не видим. Мы видим конфликт. Мы видим нацеленность украинской элиты на конфликт. В том числе и внутренний конфликт, поиск внутренних врагов, и так далее. Доходящее, конечно, до маразма. Все видели, да, заявление главы СБУ Грицака, которое повторил сейчас господин Турчинов, о том, что русские, оказывается, устроили теракт в Брюсселе. Вот, это прекрасное заявление! Медведев еще очень мягко отреагировал, назвав его придурком. Тут есть гораздо больше эпитетов, какие приходят. И я бы понимал, если бы эти люди бы думали по-другому. Но они уже становятся, в какой-то степени, заложниками своих слов. Они начинают верить в то, что они говорят. Вот это страшно.

А единственный вариант выхода из украинской ситуации, конечно же, максимальное замораживание конфликта на Донбассе. Пока, наконец, украинское население немножко не протрезвеет. И ситуация не пойдет по грузинскому сценарию, когда после революционеров к власти приходит прагматик, который начинает чесать голову: а как нам выходить из этой ситуации? И обращаются к нормальному естественному решению за счет России. Потому что не может ни Украина, ни Грузия, ни украинская экономика, ни грузинская экономика существовать в отрыве от российской. По целому ряду экономических причин. Апологетам, кричащим “нас все ждут в Европе” или “наши товары будут раскупать в Европе”, я советую посмотреть динамику внешнеторгового оборота Украины. Когда с Россией он резко упал, а с европейскими странами… резко рухнул. Чуть ли не на 50 процентов по отдельным позициям. На самом деле, все люди, которые разбирались в этом, их предупреждали: ребята, европейский рынок не либеральный, он не открытый, там есть квоты, вас никто не пустит туда физически. Не потому, что вас не любят, а потому, что, собственно, те же самые фермеры за горло возьмут евробюрократов, скажут: “У нас тут и так перепроизводство, а вы еще нам украинские товары сюда тащите”. В итоге мы видим, что Украина за два месяца выработала все маленькие квоты, которые ей там дали. А квоты действительно были мизерные. То есть в ответ на отказ от экспорта в Россию. Точнее, мы просто отменили преференционный торговый режим с Украиной. Вот в обмен на это украинцам разрешили экспортировать в Европу 5 процентов, или 2 процента, сейчас точно не скажу, от всех сыров, которые производятся на Украине. А в обмен на это Украина должна еще и взять столько же сыров из Евросоюза. Вот и смотрите: как и насколько пострадают украинские экспортеры?

Я повторюсь: ситуация сегодняшняя сложная, выйти из нее быстро не получится. Здесь нужно просто ждать.

Какие прогнозы при таком международном раскладе можно давать для России? Малопредсказуемая ситуация в Украине. Ближний Восток, который, по-прежнему, остается горячей точкой. Такое ощущение, что Россия продемонстрировала силу, а потом внешняя политика… будто замерла.

Это не замирание. Это называется “фиксирование выигрыша”. Мы реализовали наши задачи в Сирии. Большую их часть. Мы, соответственно, вывели ту часть войск, которая там больше не нужна для реализации оставшихся задач. Мы получили имидж, отвлекли внимание от Украины, доказали свою способность договариваться.

Ведь смотрите: сирийская операция, она же не произошла с бухты-барахты. Мы ж не как американцы: с шашкой наголо полезли в Сирию. Мы же все это сделали согласовано. Мы вели переговоры с американцами, мы достигли с ними компромисса. Мы вели переговоры с европейцами, достигли с ними компромисса. Только после этого Путин объявил о вводе войск в Сирию. То есть это был многомесячный процесс. А ушли мы тоже по договоренности со всеми, и доказав, что мы можем уйти вовремя, и мы не собираемся ничего менять под себя, как это хотели американцы сделать, и тем самым там получать дивиденды от нашего участия.

Конечно, для России сейчас нужно очень трезво относиться к происходящим событиям. Не скакать на чьих-то костях. Да, мы можем признавать сколько угодно, что Европа сама виновата в том, что в ней происходит. Да, мы можем говорить о том, что Европа сама породила экстремизм тем, что дестабилизировала ситуацию в Сирии, и тем более тем, что способствовало убийству Кадафи. Ведь с Европой-то у Кадафи был договор, по которому Кадафи не пускал мигрантов из Африки в Европу. Как он это делал там – кого он отстреливал, закапывал в песке Сахары – никого это не волновало в Европе. Главное, что он не пускал. Все. Точка. Европу это устраивало. Сейчас мы видим, что помимо “балканского маршрута”, который еще как-то можно перекрыть, есть “ливийский маршрут”, по которому все в Италию и далее едут.

Мы можем сколько угодно возлагать на Европу вину за это. Мы будем правы. Но это не будет способствовать конструктиву. Нам нужно понимать, как нам сотрудничать с Европой. Другие люди будут говорить: “Зачем нам Европе помогать? Европейцы – наши враги. Запад – наш враг. Америка – наш враг. Вообще, зачем мы Америке помогаем? Давайте, мы просто подтолкнем ее в пропасть. Почему мы ее спасали в Сирии? Когда Америка демонстрировала, ну, просто беспрецедентную беспомощность. Когда Обаму критиковали все, потому что у него не было сирийской политики. Когда Обама фактически плелся в хвосте политического процесса, совершив просто унизительную вещь, он делегировал полномочия американской внешней политики Саудовской Аравии и Турции. То есть Обама защищал на Ближнем Востоке интересы Саудовской Аравии и Турции, которые категорично не соответствовали американским национальным интересам, особенно после ядерной сделки с Ираном. Зачем мы им помогли?”

Во-первых, потому что мы являемся, вроде как, цивилизованным государством. И что бы там ни говорили у нас. И что бы ни говорили на Западе. Мы — часть западного сообщества. И терроризм несет угрозу не только Европе. Он несет угрозу и нам, как части этого сообщества, части мира, которому исламский терроризм противостоит.

Во-вторых, мы не должны способствовать неконтролируемому ослаблению Запада – как Европы, так и, прежде всего, Соединенных Штатов. Потому что США, как мировой жандарм, они, конечно, у нас вызывают некий зубной скрежет. Но они выполняют ту функцию, которую на сегодняшний день никто не выполняет. Без американцев ряд мировых конфликтов, которые сейчас находятся в замороженной стадии – тайваньский, корейский, даже саудовско-иранский конфликт, – они просто разморозятся. И тогда нас ждут глобальные войны. Та же, например, Саудовская Аравия не получает ядерное оружие только потому, что американцы ей не позволяют и говорят, что “мы вам так гарантируем вашу безопасность”. Если вдруг в Саудовской Аравии поймут, что Америка им больше безопасность не гарантирует, они купят ядерное оружие у Пакистана или у кого-то еще. А дальше ядерная гонка вооружений. Не говоря уже о том, что саудовское оружие попадает в руки их друзей – исламских террористических организаций. Со всеми вытекающими для нас в том числе. Это будет резкая серьезная дестабилизация мира, которая никому не нужна. Как правильно сказал один мой коллега: вместо того, чтобы пьяных американцев скидывать со стола, их нужно аккуратно взять под ручку, подвести, сесть, налить им, чтобы они так потихоньку успокоились. И как-то стали вести себя цивилизованно. Это наша задача сейчас.

И, да, мы, безусловно, должны предложить помощь Европе. Максимальную помощь. Это, собственно, и было сделано Медведевым и господином Бортниковым, когда он сказал: “Поможем всем, чем можем”. Тем более что это поможет и нам в будущем реализовывать нормальные отношения с Европой.

В общем, мы должны вместе работать над защитой нас от общих врагов. Но, естественно, не за бесплатно. Потому что, даже если это вам нужно, это не означает, что вы должны делать это бесплатно. Ну, потому что мы понимаем, что международные отношения и мировая политика – это огромный рынок. Где даже то, что ты хочешь, ты не должен покупать за ту цену, которую тебе предлагают. Если можно, то сбросить цену. А, в нашем случае, попытайся продать свой товар дороже. Почему нет?

Соответственно, мы можем потребовать в обмен на нашу помощь в Сирии и, возможно, даже в Ливии, где сейчас ожидается серьезная операция военная, каких-то преференций от Евросоюза: снятия санкций, там, нормализацию отношений, и так далее. Ведь мы же никому не угрожаем, никого не собираемся захватывать. Мы просто хотим участвовать в обеспечении общей безопасности в Европе. Нашей собственной безопасности, в том числе.

Много разных позиций на этот счет. А кого вы считаете своим главным оппонентом в споре? Для кого стараетесь подобрать доводы и контраргументы?

Мой главный политический оппонент – это дилетантизм. Потому что я очень часто на передачах и со стороны людей, которые считают себя экспертами или политологами, или журналистами, слышу, что они начинают рассуждать о вещах, в которых не понимают. Я пытаюсь объяснить им, что международная политика – это вещь очень сложная. И, самое главное, она требует очень трезвого, циничного, даже макиавеллистского подхода. Потому что, повторюсь, – это рынок. А есть люди, которые рассуждают так, как будто они живут в стране эльфов, И думают, если вы откроетесь им, и пойдете к ним с распростертыми объятьями, к вам точно так же пойдут. Это неправильно.

Когда, положим, один мой армянский коллега, журналист, начинает мне объяснять, что Россия должна помочь Армении. И защищать армянские интересы, забыв о своих, только потому, что Армения проголосовала за нее, когда Генеральная Ассамблея ООН принимала постановление по Крыму. Тогда значительная часть государств воздержалась, они не хотели втягиваться в конфликт с Россией. Но, с другой стороны, не хотели и поддерживать Россию. Часть государств, западные, проголосовала за эту резолюции, осуждающую Россию. Но некоторые государства, 7 или 8 штук было, в том числе и Армения, проголосовали «против», тем самым формально поддержав Россию. Когда сейчас от нас за это требуют каких-то дивидендов, я говорю: «Ребята, вас никто не призывал тогда так голосовать. Хотите – проголосуйте по-другому. Это не было частью сделки. Если вы решили проявить добрую волю – спасибо! Но покупать у вас товар, который вы уже продали, никто не собирается».

И последний пример, против чего я борюсь, это неправильная аргументация. Потому что очень часто оппоненты говорят так, как будто они говорят с российскими зрителями. В российских передачах все – и ведущие, и эксперты – говорят с российским зрителем. Они говорят очень резкими фразами, которые российского зрителя, безусловно, устраивают. Про хунту, например, и так далее. Но мы же понимаем, что эти же передачи смотрит и Ашот из Еревана, и Гоги из Тбилиси, и Тарас из Украины, и Махмуд из Узбекистана – они видят всю эту идеологию. И то, что им рассказывают про злую и агрессивную Россию, которая хочет их захватить, – они это и видят по нашему телевидению. И они начинают в это верить.

Вот это очень важно: внешнеполитическая риторика должна отличаться от внутриполитической риторики. Потому что то, что вы можете продавать российским зрителями, вы не должны ни в коем случае продавать нашим соседям, тем более с постсоветского пространства. «Russia Today», в этом смысле, работает прекрасно. Они доносят правильные мысли правильными словами. Но они работают на англоязычную аудиторию. А наши каналы работают на русскоязычную аудиторию постсоветского пространства. И они доносят правильные мысли неправильными словами.

Например, вы пишите книжку по Украине. По тем событиям, которые там происходили. Вы в книжке все прекрасно излагаете, раскладываете по полочкам, даете великолепный анализ, что Майдан – это плохо. Но если вы назовете эту книжку, ну, вежливо скажу, «Майдан – отстой», то ни один нормальный украинец эту книжку в руки не возьмет. Даже если он нехорошо относится к собственной власти, у него все равно существует сопричастность – это раз. И два: даже если он возьмет, у него уже в голове будет некий блок на вашу информацию, как на информацию однозначно человека, который предвзят, поскольку книжка называется «Майдан – отстой». Но если вы ее назовете «Феномен Майдана» и дальше в ней проведете мысль, что революция, она, понятно, была народной, это всех достало – режим Януковича и так далее, – и потом аккуратно подведете читателя к мысли о том, что все это было очень плохо – он в конце книжки с вами согласится или, по крайней мере, частично согласится, просто потому что вы эту правильную мысль сказали правильными для него словами. Вот эти вещи тоже обязательно нужно учитывать. Ну, к сожалению, не все это понимают, даже в российском МИДе.

Вот как раз наш зритель, наш читатель сайта – это житель Центральной России, с зарплатой ниже средней по России, который работает, к примеру, на заводе «Ревтруд», и как нам ему объяснить, какое ему дело до того, что происходит в Европе, конкретно в Брюсселе? Какое ему дело до событий в Сирии? Может быть, в большей степени, он понимает, какое ему дело до Украины. Но в целом, возможно, думает: “Где я, и где мировой политический процесс?”

Мы должны понимать, что, во-первых, безопасность – это дело всех. Что наша безопасность, безопасность каждого человека в России – это дело всех россиян вместе взятых. Например, какое дело было волгоградцам до международного терроризма, пока их не взорвали. Какое дело было жителям Санкт- Петербурга до ИГ до те пор, пока самолет с питерскими туристами не был взорван на Синае. И мы должны понимать, что эти теракты против нас, они будут продолжаться. Это не первый и не последний теракт. Они будут еще происходить. Для того чтобы они не происходили, нужно уничтожать террористическую заразу. Причем, желательно, уничтожать на чужой территории чужими руками. И, в данном случае, то, что мы делали в Сирии – мы уничтожали терроризм, в основном, чужими руками. То есть основные потери несли сирийцы сами. Если бы турецкие «братья» не решили показать нам свои «братские» чувства, и не сбить наш самолет, то у нас бы вообще потерь там не было. Один человек погиб на базе. И все. Это раз.

Два – какое нам дело до Европы. Ну, такое, что мы находимся рядом с Европой. И если в Европе, к примеру, начнется усиление правых партий, значит, будет усиление европейского национализма, крах Еросоюза, не будет шенгенских виз, шенгенской зоны не будет. Будет обострение ситуации в Восточной Европе. Они же там вообще все передерутся, у них же огромное количество территориальных споров друг с другом, они просто пока подзабыли про них. И это будет большая нестабильность у наших границ. Это значит ухудшение экономической ситуации, это ухудшение экономических связей с Европой, это значит, что часть наших товаров не будет экспортироваться в Европу. И, наверное, это скажется на зарплате слесаря. Это раз.

Что касается ситуации в Украине. Опять же цепочка: дестабилизация ситуации в Украине – поток беженцев с Украины – ухудшение ситуации на рынке труда, особенно в регионах Центральной России, куда украинские граждане пытаются бежать, со всеми вытекающими.

Мы живем в мире, где все взаимосвязано. Где ситуация, скажем, в какой-нибудь Ливии оказывает серьезное влияние на Россию. Сколько контрактов РЖД потеряла на ливийской ситуации? Огромное количество, огромные деньги были потеряны. Какой-нибудь взрыв в Нигерии – как он может повлиять? Элементарно. Ростом цен на нефть или падением цен на нефть. Или гражданская война в Нигерии между мусульманами и христианами.

Мы должны понимать, что мы живем в глобальном мире. Если мы хотим строить чучхе на своей территории, что не получится, слишком уж мы большие, то мы должны понимать, что все взаимосвязано, и любые события происходящие, они, так или иначе, на нас отражаются. Наша задача сделать так, чтобы наше государство могло справляться с этими задачами. А это значит начинать убирать мусор возле своих домов. Хотя бы. Это такой путь в Европу. Украинцы не понимают, что Евросоюз начинается не со скачков на Майдане, а с того, что ты начинаешь мусор в урну бросать, лампочки перестаешь выкручивать в подъезде. Начинается с помощи правоохранительным органам. Мы их можем не любить сколько угодно, называть разными словами, потому что эти люди, плохо ли, хорошо, но только они это делают – обеспечивают нашу безопасность. Мы должны взятки, в конце концов, перестать давать. Все кричат, что необходимо бороться с коррупцией, но на следующий день милиционеру, который нас остановил на посту, дают свои 500 рублей – так, на всякий случай, вдруг. И тогда все у нас будет хорошо.

И, самое главное, мы должны стать гражданским обществом. С гражданским пониманием той ответственности перед государством, в котором мы живем. Потому что другого государства у нас нет.


Ольга Митрофанова, специально для tvtambov.ru


Комментарии ( 0 )

Top