Константин Кулясов: «Я – главный “замкадыш”, и пою о том, что пережил сам»


Разговаривать с ним просто. При этом в общении нет и намека на фамильярность. Он говорит честно. При этом без лишней суеты. Как человек привыкший считать, что разговоры – это так, праздность. А человек познается по делам. Поэтому о том, что волнует, лучше со сцены. И во весь голос. За час до концерта мы встретились с лидером рок-группы «Анимация» Константином Кулясовым.

Почему группа называется «Анимация»? Вот берем мы толковый словарь…

О-о-о… У меня богатый опыт ответа на этот вопрос. В том смысле, что никто не знает – почему. Слишком давняя история, 16-летней давности. И теперь никто уже не может ответить, почему. Когда я называл группу, я не думал, что это ко мне приклеится на такое количество времени. Я не думал, что мы такой репертуар будем петь. Вообще, это было неосознанно абсолютно.


aucc_590


То, что вы поете, и критики, и слушатели часто называют «социальным роком». Вам нравится такое определение?

Да какой это социальный рок? Я давно нашел этому самое четкое определение, которое несу в массы. Это называется “бытопись”. И никак иначе. Это что-то близкое, наверное, с социальным роком. Но, все-таки, это – бытопись. В которой есть и любовь, и страдание, и сострадание. Все то, что не чуждо простому человеку. И все – больше ничего нового.

Ваш герой – простой человек. Герой ваших песен. Верно?

Мой герой – это я. Я о себе пишу. Только то, что я пережил. Там нет ничего выдуманного. Все по-честному. Все вот так, как есть. И никак иначе.

А кто тогда антигерой?

Не знаю… Новый альбом, который мы сейчас выпускаем, называется «Вокруг враги». Вот, наверное, тех, кого я с врагами ассоциирую сейчас, они и есть антигерои. Как-то не срослось у меня, как-то не вписался я в эту модную гламурную тусовку московскую. И даже вызвал у нее, как мне кажется, очень много негатива на себя. Я, как главный «замкадыш» не еду в Москву, ни живу там, не тусуюсь нигде. А я, как-то, привык не в футбол играть на показуху, а работать. Коль уж ты музыкант, коль уж взялся за музыку – занимайся музыкой.

Мне кажется, вашу социальную позицию можно охарактеризовать словами «я люблю свою Родину, но никто не помешает мне говорить о ней то, что я думаю».

Да, абсолютно верно. Об этом все песни. Я действительно считаю, что сомнения – это нормально. И высказывать свое мнение относительно того, что тебе не нравится – это тоже нормально. Это совершенно не значит, что если ты будешь ругать своего ребенка за какие-то его непослушания или деяния, ты перестанешь его любить. Мне кажется, именно так происходит у нормального человека. Если это не наносной такой, не пафосный патриотизм оголтелый. Я думаю так.

Вы позиционируете себя как «музыкант из народа». А что сами умеете делать руками?

Да, практически все: перебрать карбюратор, нарубить дров, развести костер, подоить корову. У меня богатый жизненный опыт. Я не всегда был профессиональным музыкантом. Не всегда ездил с гитарой по нашей стране.

Начинал работать грузчиком, зарабатывая себе на первый инструмент. Потом работал несколько лет автомехаником. Потом заправщиком на заправке, сливал бензовозы. Потом бухгалтер. Потом продавцом стройматериалов и установщиком дверей. Кем я только не работал. И, в общем-то, то, что где-то считается за тяжелую работу, в том месте, где я живу, считается за обыденную жизнь. Это нормально – люди так живут с утра до вечера. Встают в рассветом солнца, ложатся с закатом. И так проживают, так проходит их жизнь. И не гонятся они за бешенным деньгами, славой. Как-то вот живут. Они, наверное, и есть настоящие герои нашей современности.

Они же ваши слушатели?

Да. Ну, разные люди приходят на коцнерты, на самом –то деле. Но, в основном, это, конечно, трудяги. Семьями приходят. И это, наверное, самое радостное. Потому что с семьей, со своей женой, с ребенком можно прийти только туда, к тому человеку, которому ты доверяешь. И никак иначе, для меня это очень ценно.

У вас такое по-хорошему провинциальное отношение к жизни, ценности: труд, семья, честность.

Хорошо, я даже не буду спорить, пусть это будет провинциальное мировоззрение. Я согласен. Если у большинства людей будет такое провинциальное мировоззрение, как у меня, у нас должно, видимо, в стране все наладиться прям очень быстро. Потому что весь этот наносной гламур и пафос, он совершенно не характерен для этой страны. Он такой. В последние годы приобретенный. И, с моей точки зрения, он через какое-то время все равно должен сойти на нет. Совершенно другие люди те, кто живет за Москвой, за МКАДом. Вот сегодня у меня 21-й концерт, и я уже проехал 24 города за последние 24 дня. И я понимаю, что все примерно живут одинаково, и все одинаково смеются над какими-то вещами. Например, то над чем смеется Пелевин, они тоже над этим смеются. Им от этого весело и хорошо. Они вообще воспринимают любой телевизор как развлекательную передачу. Все всё понимают. Просто Москва живет совершенно в другом ритме. Гонится за каким-то модными веяниями. А мы, как потребители этого всего, просто попадаем.

Ну, это вы еще мягко говорите. В одном интервью, еще несколько лет назад, вы назвали тех, кто следует за этими веяниями, слюнявым поколением.

А я не поменял своего мнения. Я действительно по-прежнему уверен в том, что слюнявые музыканты рождают слюнявое поколение. Вообще, я могу очень долго рассуждать на тему упадка рок-музыки в нашей стране. Это же очевидные вещи, почему на волну вышла рэп-музыка, и в таком упадке находится живая музыка, рок. Потому что в 90-е, в 80-е эта музыка была отражением голоса улиц, причем это была не просто музыка, это были тексты. В России всегда больше ценятся тексты. В России поэт – больше чем поэт. А с нулевых, как-то вот, какая-то вот безыдейность, что ли, пошла. Все подуспокоились. Или ковырять в какие-то стороны… Ну, не в сторону людей, а в сторону чего-то другого. И те слушатели, которые появились, у них было внутреннее отторжение. А появившаяся рэп-музыка, как речитатив, стала отражать чаяния людей, которые живут на местах, и поэтому она так популярна. И мальчишки, которые занимаются рэп-музыкой, большие молодцы, что они смогли отразить чувства людей, простых людей. Вот и все. Тут все очевидно. Я не знаю – все жалуются, что с каждым годом на рок-музыкантов все меньше и меньше ходит людей. А у меня с каждым годом, на мою группу, ходит все больше и больше. И мне это нравится.

Если вас радует, что на концерт приходят семьями, значит, хочется что-то донести и до детей, чему-то научить? Тем более, сам отец.

Я бы не хотел выполнять назидательную функцию. Абсолютно точно. Потому что у каждого человека – абсолютно точно – у каждого человека есть свой собственный мозг, свой собственный интеллект, и он ко всему должен прийти сам. Да, можно направлять, как родитель можно направлять. Но занимать позицию «вот я так сказал, и по-другому быть не должно»… Человек должен сам все это прочувствовать, на себе. Может быть, совершить какие-то ошибки и понять, что так делать нельзя. И никак иначе. И в песнях я же никого никуда не призываю. Я просто рассказываю о том, что происходило со мной, или то, что я увидел когда-то где-то. А дальше каждый, от мала до велика, волен из этих песен для себя вычленить какие-то, может быть, для него важные вещи. А может быть, пропустить мимо. Может не попасть в настроение – такое тоже бывает. Я, открою, может быть, секрет, но всем нравится творчество Кости Кулясова (смеется). Это нормальная история. Люди разные. Предложение в музыке огромное. И, самое главное, как правильно сказал Илья Черт (российский музыкант, лидер группы «Пилот», – прим. автора), борьба за души человеческие, она происходит здесь – на сцене и сейчас. Вот здесь и сейчас. Если ты что-то из себя представляешь, то и люди будут к тебе ходить. А если тебе сказать нечего, то тебе и на сцене делать тоже нечего. Вот и все.

Источник фото: me4tatell.livejournal.com


Комментарии ( 0 )

Top