«Дело было в Пенькове»: Надежда Петрова


В гостях у Владимира Пенькова начальник управления по охране окружающей среды и природопользованию Тамбовской области Надежда Петрова.

Я понимаю, наверно, для Вас и для Ваших коллег весна – это всё-таки переходный сезон. И сюрпризы весна в ряде случаев приносит не только лирические, но и весьма серьезные. Это так?

— Да, на самом деле весна для нас тревожное время. С одной стороны мы ждём, какой будет прогноз, очень внимательно смотрим метеосводки, анализируем погодные условия. Они в этом году сложные, потому что зима была снежная, сейчас запасов воды достаточно много – больше 100%. Мы ищем другие ещё условия, всё-таки промерзание почвы небольшое. Все эти условия складываются так, что паводок будет. Он и нужен. Мы ждём, что он будет. Нашу воду ждут. Мы проводили совещание бассейнового управления – нашу воду ждут в Оке, в Волге, там тоже нужно наполнение водохранилищ. Поэтому мы ждём паводок, ждём, что будет вода. И наша задача – его благополучно пропустить.

Вы определяете приоритетные направления деятельности своего управления на ближайшую и среднесрочную перспективу, в пределах предоставленных полномочий организуете взаимодействие заинтересованных структур и т.д. Так вот, я понимаю, что весной у вас друзей, партнеров, коллег, помощников у вас становится более чем достаточно. С кем же Вы вместе готовитесь к весеннему паводку?

— Полномочий много. Они в сфере экологической безопасности. Здесь у нас политика, определение политики и её реализация через государственные программы. У нас есть полномочия в сфере природопользования. Это водопользование. Переданные полномочия мы выполняем. Практически все полномочия по водному кодексу – они переданные. Поэтому нам выделяют небольшие субвенции. Правда, не на содержание аппарата, а на выполнение мероприятий именно.

То есть, скажем так, все «мокрые дела» это тоже Вы? Это водоёмы, это естественные водоёмы, искусственные, надзор за этим – это тоже Вы?

— Не совсем всё так, потому что природопользование у нас в совместном ведение Российской Федерации и её субъектов, поэтому эти полномочия делятся. Федерация определила свои объекты, которые наиболее значимые, наиболее важные – федерального значения. И там надзор осуществляют они. Это реки федеральные. Большие реки. А перечень наших объектов – это все водные объекты, расположенные на территории области.

Готовясь к программе, я посмотрел в Интернете, очень много фотографий с Вашим участием. Вы, как кинозвезда. Вот вы встречаетесь с представителями общества охраны природы. Я понимаю, что Вы себя не только как чиновник проявляете, но и как организатор определенных общественных дел. Это так?

— Конечно, без этого не обойтись. Что такое экологическая безопасность? Это прежде всего экологическая сознательность и культура населения. В этом плане у нас работа очень большая была, и есть, и должна ещё быть. Во многом экологическая безопасность зависит от нас с вами, от уровня нашего сознания и экологической культуры.

И общественники здесь Вам помогают?

— Конечно, здесь, во-первых, межведомственное взаимодействие. В части водных отношений и пропуска паводка у нас координация. Тоже межведомственные отношения. У нас она организована хорошо. Это взаимодействие мы и осуществляем. Конечно, здесь все работают. Самое главное – объединить межведомственные полномочия.

То есть, МЧС – это ваши союзники?

— МЧС — однозначно, есть Донское водное управление, т.е. те федеральные водники, которые у нас есть, здесь есть центр недропользования федерального, у нас здесь есть и муниципальные образования.

Вы и с муниципалитетами работаете тоже? Вы не замыкаетесь в своей управленческой деятельности?

— В рамках государственной программы и координации действий мы с ними работаем. М, как правило, ни одно большое дело, ни одна большая проблема не обходится без нашего участия и без участия экспертов нашего управления.

Олег Олегович Иванов неоднократно уже собирал комиссию по чрезвычайным ситуациям, и Ваши сообщения там были, и сообщения других ведомств. Как сегодня оценивается ситуация с предстоящим паводком? Телеграфно можем определить: потонем, выплывем? Как будет?

— Мы всегда надеемся на лучшее, но готовимся к худшему. Потому что мы уже знаем, как могут развиваться события. И сейчас ни одни прогноз нам не скажет, как скажутся погодные условия марта. Они могут сложиться по-разному. Как это было в 13-ом году, когда у нас за один день выпало месячное количество осадков, и на следующий день температура поднялась 20 градусов. Вот вам, пожалуйста, ситуация. И она может сложиться в любой момент. Сейчас погодные условия благоприятствуют. Практически уже сейчас паводок, у нас наблюдается повышение воды в реках. Уже работают наши пруды. Мы уже видим накопления. Уже сбрасываем эту воду, Потому что она уже в избытке идёт. Поэтому мы оцениваем ситуацию, как штатную. Паводок ожидается на уровне среднемноголетних.

Вы мониторите эту ситуацию, и у Вас есть представление не только, как было в 13-ом году, но можете заглянуть еще и дальше и посмотреть, как это может складываться?

— Мы можем прогнозировать её буквально по часам. Тут самое важное – мониторинг, именно мониторинг. Где реки, там уровень воды поднимется, сколько ему надо. Здесь главное в случае, если будет подниматься высоко, защитить население. А что касается гидротехнических сооружений – здесь фактор человеческий очень высок. Здесь надо смотреть за состоянием запорной аппаратуры. Можно просто проглядеть. Если день-два не поехать смотреть, можно упустить момент, когда нужно срочно аварийно принимать меры – открыть, закрыть или выпустить воду.

Если мы говорим о реках, вся вода у нас федеральная. Затем у нас есть искусственные гидротехнические сооружения- пруды, каскады прудов и т.д. Но ведь у каждого этого пруда и прудика есть хозяин. Почему Вы должны за ним приглядывать? Почему, если я такой крутой, у меня есть большой пруд, большая акватория, у меня там есть задвижки, почему Вы должны нести совокупную ответственность со мной?

— Есть федеральный закон № 117 о безопасности гидротехнических сооружений. И там определено, что есть уполномоченный орган исполнительной власти области, который осуществляет координацию действия, мер и мероприятий в части безопасности гидротехнических сооружений. Это мы. А координация включает в себя общую организацию работы и, конечно, наблюдение за всем, помощь. Вся работа по координации у нас. И не совсем всё так хорошо по собственникам. Много пробелов в законодательстве. Каждое ведомство пишет свой закон, и они друг с другом не стыкуют часто. У нас есть связь все воды в природе. Кто мне скажет, что это не так, я его, как эколог, опровергну. На этом основании говорится, что вся вода федеральная, потому что все реки связаны. И весной есть водотоки, через которые в них поступает вода. На это основании говорят, что и все пруды федеральные. И всё там регулируется федеральным законодательством. Поэтому водный кодекс и закон о безопасности ГТС противоречат друг другу. Плотина – это гидротехническое сооружение, и собственность на него не даёт право собственности и пользования водным объектом.

Т.е. ты хозяин задвижки, а сама акватория не твоя?

— Ты несешь ответственность, ты обязан всё делать, а вода не твоя.

Есть сегодня в Тамбовской области по вашим данным те гидротехнические сооружения и те пруды, которые бесхозные, или там такая шпана хозяйничает прудами, что мы с ними нахлебаемся более чем достаточно?

— Проблем много в этой сфере. Буквально два дня назад проводилось заседание полномочного представителя президента в ЦФО. Вопрос стало о бесхозяйных гидротехнических сооружениях. Бесхозным ГТС считается, если у него нет собственника или нет эксплуатирующей организации.

Это опасно?

— Таких у нас 11. И за эти ГТС практически я отвечаю. Они закреплены за управлением и за нашим подведомственным учреждением «Тамбовское водное хозяйство». Мы полностью отвечаем за безопасность на них. В своё время, когда был общий развал, когда все колхозы, совхозы развалились, мы взяли в областную собственность более 100 ГТС, которые держат основные большие пруды-миллионники. Это когда объём его наполнения больше миллиона метров кубических.

Если начнётся половодье, и там не будет регулироваться, то ближайшим населённым пунктам с этого объёма, который будет нарастать, мало не покажется.

— Они не все таковые объекты. Они большие, они нужны народному хозяйству, они ценны для области, потому что это ещё и возможность полива. Если посмотреть сверху, то очень мало водных объектов, в основном это пруды, потому что реки у нас малые все, они берут своё начало, они маловодные. Поэтому тогда была такая политическая воля строить пруды для того, чтобы была возможность развиваться в мелиорации.

Мы даже точно с вами знаем, что такая политическая воля появилась у товарища Сталина после известной засухи 1947 года.

— Это правильная была воля. И правильные были действия. Эти пруды мы взяли в свою собственность. Теперь у нас, в нашем ведении, примерно 120 гидротехнических сооружений, таких больших объектов, которые эксплуатирует специально созданные подведомственные организации.

С детства каждый из нас помнит книжку «Дед Мазай и зайцы». Несколько лет назад было сильное половодье. Есть ли какая-то система регулирования этих маловодных рек? Про отдельные пруды мы поговорили, а регулирование на реках существует?

— У нас регулируется полностью река Цна. Это значит, что она поддерживается системой гидротехнических сооружений и шлюзов. Там мы можем регулировать уровень воды: отодвигать и задвигать задвижки. Остальные реки у нас в свободном течении. Там регулировать на прямую никак не получится. Для этого есть поймы рек.

В свое время на реке Вороне планировали построить целый каскад гидростанций. Эти гидротехнический сооружения сейчас в большинстве своем пришли в негодность. Кроме Цны, регулировать другие реки необходимости нет? Пойма срабатывает сама?

— Конечно, в природе все гармонично. В основном проблемы из-за того, что человек приходит и оказывает антропогенное воздействие, а еще хуже — техногенное воздействие: строительство не в тех местах, строительство дорог без учета рельефа и особенностей местности. Тогда получается, что топит.

В свое время проблемы, которые возникали в Рассказово на реке Арженка, были комплексные. С одной стороны заиливается река, отжившие деревья падают в воду, а с другой — жители натащили много всего.

— Вы все проблемы обозначаете правильно. Они есть.

Что сделали сейчас по Арженке?

— Есть такое понятие — эвтрофикация водных объектов. У нас новое явление появилось — раньше камыши росли по краям только реки, по берегам. А сейчас они формируются уже в реке. Они там растут и сами по ней плавают. Мы сами удивляемся, что эти камыши появляются. Мы сейчас работаем по расчистке рек на зим.снарядах и видим, как трудно вымыть камыши с берега. У них корни до 2-х метров, они очень глубокие.

Ребята серьезные?

— Серьезные. Их оттуда трудно удалить. А эти камыши плавают именно. Видимо, эвтрофикация достигла результата такого, что они формируются уже на поверхности воды. Есть азот, есть фосфор, достаточно условий для роста. Мусор есть, как вы знаете, в водных объектах. Это все, как гидропоника, дает возможность развиваться камышовым островам. Они, конечно, плывут по всей Цне. Там есть место узкое — плотина непроходная. И вот там эти камыши, к сожалению, застревают. Если бы был проход, то они прошли бы дальше.

На Арженке все-таки порядок навели?

— На Арженке в Рассказово было много проблем. Там есть еще несколько плотин. Мы об этом говорили, как раз, на заседании КЧС. Мы их признали не готовыми к паводку. Помните, была «Арженка», которая производила сильное хозяйство. Там и руководители были сильные, и работа велась, и смотрели они за этими плотинами. А сейчас, к сожалению, хуже ситуация стала, и плотины эти стали бесхозные. Это очень важно для города Рассказово. Мы сбросили их на пол-объема. Сильно сбросили эти пруды с учетом того, чтобы они не повлияли вредно на течение воды в Рассказово.

Вы заранее регулируете?

— Мы осенью сбрасываем все. У нас гидротехнические сооружения сезонного наполнения строились для того, чтобы они сезон работали, а в осенний период они должны были в ноль сбрасываться. Так по проекту. Так по правилам. Сейчас опять есть и защитники рыбы, и другие интересы, которые защищают свои ведомства. Многие рыбаки хотят разводить рыбу круглогодично, есть рыбнадзор, который тоже говорит: «Что же мы будем сбрасывать? Это же экология. Рыба-то погибнет». Поэтому мы их не сбрасываем в ноль, а на 1,5 метра.

Остается вода для существования рыбы?

— Да, чтобы рыба там жива была, чтобы ей можно было нереститься и чтобы нам в паводок вообще не потерять этот объект. Вот такие компромиссные решения принимаем и их осуществляем. В Рассказово сейчас ситуация нормальная. Мы почистили там реку Лесной Тамбов, которая была подпором на территории почти 8 км. Это были джунгли сплошные. Эта река сейчас появилась. Там есть проточность.

Это ваш проект? Это средства областного бюджета? И вы отвечали за то, чтобы пробку эту убрать оттуда?

— Да.

Кирсанов?

— В Кирсанове мы долго наблюдали несколько паводков. Там огромные инженерные мероприятия проведены. Во-первых, мы восстановили дамбу, которая защищает реку Ворона от всех этих сел и Кирсанова. Нам выделяли федеральные средства. Мы восстановили дамбу с пропуском в самом Кирсанове. В этом году мы почистили 8 км реки Ворона. Там бобровые плотины тоже были. 20 подпоров.

Нам еще и бобры помогают?

— Да. Особенно на Вороне. Там же у нас заповедник. Они там живут, размножаются, их там большое количество. Они делают свое дело.

И по весне там, где бобровые завалы есть, там мало не покажется?

— Конечно. Они для себя формируют среду обитания, а это, к сожалению, для нас опасность. Вынуждены были вот это чистить. Почистили. Много сделали мероприятий. Но Молоканщина в пойме. Она ниже. Там всегда не знают жители, что их топит.

Хочу спросить, как у кандидата технических наук, как у экспертов, как у эколога. 24 населенных пункта находятся в потенциально рискованной зоне?

— Вы правильно называете. Это именно в зоне затопления от рек.

Может я не прав, но в ряде случаев без должного оформления документов люди строят хозяйственные постройки или жилье и надеются на случай. Как с этим быть?

— Такие явления у нас были многие годы. Сейчас правительство обратило на это внимания. Сейчас строгие законы вышли, и мы их у себя продублировали. Сейчас мы ставим на кадастр зону подтопления. Особые зоны с особым режимом использования. Зоны подтопления, затопления. Нам уже выделены средства для первой работы. Это, конечно, проектная работа. Нужно будет определить эти зоны. Пока их только знают исторически, помнят старожилы. А на самом деле, зоны должны быть поставлены на кадастр. Когда они будут поставлены, как зоны с особым режимом использования, тогда будет строгий контроль и уголовная ответственность за выделение участков в этих зонах. Потому что в этих зонах выделять участки нельзя без инженерных мероприятий. А какие можно принять? Вот тогда, когда выделяли Молоканщине, все знали, что будет топить, и жители были согласны. Им очень нравится, что у них хорошие условия летом, что растет капуста. Заливные луга — это прекрасно. Они знают, уже смирились с тем, что их топит. Сейчас еще появилась возможность наехать на местную власть. Сказать: «А нас затопило». Можно еще и что-то получить.

В этой части у меня еще один вопрос. Там, где люди попадают со своим жильем в зону затопления, единицы страхуют свою жизнь и имущество. Как это вы могли бы оценить?

— Сейчас меняется ситуация. Сейчас у нас жесткие требования к муниципальным образованиям. Это рассматривается постоянно на заседаниях КЧС. И первое условие к местному самоуправления, чтобы все дома, которые находятся в зоне риска затопления были застрахованы. Сейчас на некоторых территориях до 70-80%.

Это не пожелание, а требование уже?

— Конечно. Все равно это не обязательство. Мы не можем заставить их. Мы можем активно агитировать к этому, побуждать. Вы должны быть застрахованы. Тогда в таком случае вы получите свои деньги, и это будет безопасно для вас. Мы безопасность жизни обеспечить обязаны. В любом случае, мы ее обеспечим. Но безопасность имущества как мы сможем обеспечить, если затопит огород, подвал, что-то может пострадать? А в этом случае как раз страховая деятельность это обеспечит. Все равно есть случаи, когда жители говорят, что губернатор им больше заплатит. Даже до такого. Тут надо преодолеть все эти настроения и, конечно, обеспечить, чтобы 100% населения, живущих в этих населенных пунктах были застрахованы. И мы к этому сейчас идем. Я думаю, мы достигнем этого скоро.

В любом случае, ваше управление — та властная точка, которая занимается мониторингом водных объектов, гидротехнических сооружений и всей экологической ситуации на территории Тамбовской области?

— В касающейся части — да.

Фактически вы ведете многолетние наблюдения, строите прогнозы. Исходя из этого, вы даете рекомендации для других ведомств, где необходимо на случай паводка усилить какие-то позиции?

— Мы не определяющие. Здесь межведомственное взаимодействие. Каждый делает свое. Безопасность ГТС, конечно, на нас. В части сил средств отвечает в больше степени МЧС.

ГТС, которые оказываются бесхозными переходят под ваш патронат, вы берете на себя всю полноту ответственности?

— Так говорит закон, что власти должны обеспечить безопасноть.

Сейчас плотина в пригородном лесу у вас никаких проблем не вызывает?

— Дело в том, что эта систему ГТС на реке Цна ведет федеральная структура. Здесь есть «Цнинская шлюзованная система». Это федеральное государственное учреждение. Они вполне обеспечены финансированием и осуществляют весь перечень работ по безопасности ГТС. Я считаю, у них финансирование намного лучше, чем у нас. На каждой плотине у них есть постоянное дежурство — обходчики. Они выделяют средства на текущий ремонт, капитальный ремонт. Мы этим тоже занимаемся. В этом году для нас очень важно, что мы начинаем капитальный ремонт на горельской плотине.

Горельский гидроузел — это то, что строили немецкие военнопленные после войны?

— Да. Эта плотина находится в очень плохом состоянии. Дело в том, что она как раз держит подпор у Тамбова. Весь Тамбов, промышленность, ТЭЦ ведет водозабор.

Вы заказчик?

— Это федеральный бюджет. Этой работы добивались мы. Наше управление вместе с руководством области. Большая работа была проведена. Мы несколько раз ездили в министерство, просили об этом. Там будет построена практически такая плотина, как в пригородном лесу. Это важно для нас, для области.


Комментарии ( 0 )

Top