«Дело было в Пенькове»: Александр Ганов


В гостях у Владимира Пенькова первый заместитель главы администрации Тамбовской области Александр Ганов.

У всех заместителей губернатора есть четкая зона ответственности. Есть она и у вас. Вы курируете весь экономический блок Тамбовской области. Это так?

— Да, совершенно верно.

Начнем с конкретного события, участником и очевидцем которого вы были. Некоторое время назад в Сочи прошел крупный экономический форум. Председатель Правительства Д.А. Медведев решил его делать не осенним, а зимним. Судя по тому, какое количество флагов появилось в Оимпийском Сочи, на этот форум приехало достаточное количество и представителей РФ, и представителей зарубежья. Судя по тем аншлагам, которые встречали участником форума, этой встрече придавалось большое значение. Более того, форум разбивается на несколько площадок. Есть некая переговорная площадка, где субъекты РФ и представители бизнеса ведут переговоры. Есть большая выставочная композиция, где представлены и регионы, и различные корпорации. Одновременно с этим в Сочи прошла большая встреча в закрытом режиме — встреча председателя Правительства с руководителями субъектов федерации. Судя по социальным сетям и А.В. Никитин провел ряд переговоров, и вы вели переговоры, и подписали ряд документов. Что нам, Тамбовской области, дает экономический форум? Для чего было участие Тамбовской делегации?

— Здесь надо начать с того, что действительно в России существует два основных события, в которых принимают участие субъекты РФ — регионы. Это Санкт-Петербуржский экономический форум и Сочинский. В силу того, что было принято решение развести их с интервалом в полгода, это позволяет оставаться регионам в той экономической повестке, которая достаточно динамично меняется. Зачем все это реально людям нужно? Мы должны сказать, что прямой связи с какими-то экономическими благами, с процветанием конкретного гражданина здесь и сейчас форум не дает. Это всего лишь площадка для того, чтобы выстроить деловые контакты, получить какие-то новые проекты, получить информацию о том, что делают другие, и о чем надо задуматься. Вообще в повестке форума есть два направления. Первое направление связано с бизнес-контактами. Приезжает более 600 компаний на форум.

И российские, и зарубежные?

— Да. В основном, естественно, наши, но зарубежных было более 80, насколько я помню. Не со всеми удалось повстречаться. Это заранее планируется. Там достаточно сложная процедура. Много гигантов, которые свое время ценят, поэтому все готовится заранее. Бизнес-поляна, как ее называют — есть двусторонние переговоры, есть взаимная выгода. Одним компаниям нужна поддержка от нас в части создания инфраструктуры, другим компаниям нужна поддержка в части льгот, третьим нужна земля, четвертым нужно производственное помещение. У каждого своя повестка. И есть определенная конкуренция и между регионами за то, где интересные инвесторы, которые будут лоцированы завтра. Вторая площадка (этот фокус с каждым форумом увеличивается, значимость его возрастает) связана со значением федеральных чиновников с региональными. Не то, чтобы у нас нет возможности пообщаться в другой сфере, но когда существует открытый и близкий диалог, зачастую не очень формальный, в рамках панельной дискуссии, кулуарных переговоров есть возможность, во-первых, задать те вопросы, которые интересуют, во-вторых, найти какую-то взаимоприемлемую точку зрения.

В московских кабинетах это решить невозможно?

— Понимаете, там много людей в одном месте и водно время. Я бы так сказал.

У каждого сочинского форума есть определенный профиль. Эта февральская встреча в 2017 году во многом была ориентирована на интересы регионов. Это так?

— Да, абсолютно верно. Интерес — это такое правильное слово. О чем речь идет? У всех одни и те же проблемы. У большинства российских регионов одни и те же проблемы, я не беру в счет доноров, коих не так много. У всех дефицитный бюджет. У всех проблемы с наполнением доходной части. У всех растет расход на составляющие. Все одинаково. Безусловно, федеральный центр начинает это слышать. В общем-то, обсуждается вопрос и межбюджетных отношений, и подходов к стимулированию экономического развития, потому что ресурсов стало меньше, а возможности надо все использовать. Получается, что с меньшим ресурсом нужно сделать много. Здесь обсуждалась история не то, чтобы какие-то послабления давать регионам, а именно обмен опытом. А какие инструменты, а какие ресурсы дают максимальный результат? Вы пример приводили хороший по поводу прямой связи: зачем инвестиции, зачем мы за все это боремся, зачем мы ездим на форумы? Здесь все просто. Главная задача региональных властей в части экономического развития сводится к двум вопросам: рабочие места и рост валового регионального продукта. Если на бытовой язык перевести — это зарплата для людей. Как только вы получаете у себя в регионе новое производство, у которого высокая добавленная стоимость, то за нее можно платить высокую зарплату. Если это производство с низкой добавленной стоимостью, где мало человеческого капитала вложено туда, то и зарплату не из чего платить.

Здесь у меня возникает вопрос, как у обывателя. Я не очень понимаю, зачем власть вмешивается в дела бизнеса? Вы, команда губернатора, сегодня подменяете предпринимателей. Ваша роль здесь какова?

— Конкуренция.

Кого с кем?

— Регионов между собой. Кто себя лучше презентует, такой и результат будет.

Если можно, как эксперт представьте ваше видение, ваше понимание. Из чего складывается инвестиционная привлекательность региона? Почему к одним предпринимателям едут, а в другие регионы не едут?

— Действительно, орды инвесторов не стоят. И это не только Тамбовской области касается.

Каждый инвестор рискует. Это понятно.

— Есть три типа инвесторов. Первый — те, кто за ресурсы. Им вообще все равно, какие мы с вами, какой у нас инвестиционный климат, что мы из себя представляем. Это тип очень прагматичных бизнесменов, которых интересует наш ресурс. В случае Тамбовской области — это земля, в случае Тюменской области — это нефть, газ и т. д. Там то, о чем мы говорим не нужно. Дайте доступ к ресурсам, остальное мы сделаем без вас. Второй тип инвесторов связан с внутренним рынком. У нас есть определенное количество людей, которые потребляют продукты питания, автомобили, делают ремонт в квартире и т. д. Им нужен доступ на этот рынок. Там, чем больше количество населения в регионе, тем больше интерес, потому что больше денег в регионе, каждый из нас в состоянии больше заплатить.

Здесь покупательская способность и количество этих самых покупателей является привлекательным?

— Абсолютно верно. Как вы понимаете, Тамбовская область — не самый большой по численности регион.

И не с самой высокой покупательской способностью.

— Это говорит о том, что наш внутренний рынок не так велик. Если мы возьмем 80 с лишним субъектов и проранжируем по этому параметру, то мы не окажемся в верхней части. И третий тип инвесторов — самый интересный для всех и самый малочисленный. Он связан с теми компаниями, которых интересуют какие-то компетенции в регионе. Те исключительные компетенции, которые здесь есть у власти, у людей, навыки. Это все, что связано с наукой, технологиями, с тем, что нельзя быстро скопировать в другом месте. Этот тип инвесторов самый привлекательный для любого из чиновников, который заинтересован в развитии бизнеса у себя на территории.

Но здесь ведь есть риск определенный. Давайте возьмем сельскохозяйственный кластер. На сегодняшний день можем считать успешным инвест-проект под названием «Инжавинская птицефабрика». 100 тыс. тонн мяса птицы в живом весе в год. Плюс к этому порядка 3 тыс. рабочих мест (численность иногда колеблется). И по тамбовским меркам — неплохая зарплата. Мы понимаем, что сейчас стадию стартапа прошла Токаревская птицефабрика. И там уже есть вполне определенные перспективы, связанные с производством мяса птицы. Тамбовская область, по вашим данным, входит в тройку лидеров по производству мяса свинины. Но ведь это очень рискованный бизнес. Не так давно случившаяся эпидемия или локальное проявление африканской чумы свиней привели к большим убыткам. То, о чем вы говорите — каким образом смягчаются эти риски для инвесторов? Насколько вы, как власть, можете, заманив инвестора, затем помочь ему эти риски минимизировать?

— Целый набор вопросов. Попробую понятным языком об этом сказать. Дело в том, что каждое названное вами производство высокотехнологично. Все относительно. Это не космические корабли, не нанотехнологии. Но если взять отрасль в целом, условно, есть приусадебное хозяйство ваше, есть производство упомянутой птицефабрики, то это небо и земля с точки зрения технологий, ветеринарного контроля за болезнями. Все эти вспышки болячек появляются, как правило, не на производственных предприятиях.

Из вне приходят?

— Они приходят из вне. Хорошо, что у таких бизнесов есть определенные правила. Если все это соблюдается, то оно помогает избегать определенных рисков. Они, безусловно, есть. Но жизнь наша — вообще штука, определенный процент риска имеющая. Но позитив от подобных проектов есть. Это одна сторона медали, есть другая. Она связана с тем, что уклон области в сторону реализации сельскохозяйственных проектов, он обусловлен тем, что у нас есть ресурс. Наша нефть — это земля. Мы понимаем, что в первую очередь и инвесторам первого типа интересен ресурс. И мы понимаем, что с этим ресурсом можно сделать. Понятно, если вы вырастите тонну пшеницы, то вы получите одну добавленную стоимость. Если произведете из этой пшеницы — будет второй уровень добавленной стоимости. Вопрос в том, что это все равно не очень много. Вы тоже принимали участие в обсуждении нашей новой концепции. И мы как раз об этом говорили, что мы должны себе честно сказать, что налоговая отдача о этих проектов не велика. Тот объем вкладываемых в валовый региональный продукт проектов есть. Он существует. Но он не позволит региону за счет точечных решений сделать какой-то экономический рывок. Это факт. Это надо признать. Из признания этого факта вытекает следующее. Мы должны здесь иметь другие бизнесы, диверсифицированную экономику. Чтобы этого добиться, возвращаясь на круг сочинского форума, надо всячески себя таким образом позиционировать. Россия — страна людей. Инвесторам, иностранным и нашим, помимо базовых экономических условий, которые по сути одинаковые везде, важна активная позиция губернатора. Тем людям, которые исполняют его решения, они хотят посмотреть в глаза, они хотят понимать тех партнеров, с которыми они работают. Это важно не только для немцев, австрийцев, но и для китайцев, может быть, даже в большей степени, чем для европейцев.

Оно и для российского бизнеса не повредит: четко понимать, что в регионе есть команда, которая имеет некую стратегию развития, и дает гарантии, и позволяет многие риски предусмотреть. Здесь возникает еще один момент. Вы по долгу службы занимаетесь рассмотрением инвест-проектов. Более того, у вас есть комиссия, когда вы рассматриваете предоставление некий преференций. Проще говоря, поблажек для тех, кто входит. На примере проекта «Тамбовская индейка». Это российско-испанский проект. Технологии испанские, средства нетамбовские, но инвестор, входя в Тамбовскую область, сказал: «Вы возьмите на себя часть затрат с инженерной инфраструктурой. То, что касается дорог. Они же будут дорогами общего пользования». Вы как просчитываете? До какого предела вы можете уступать и помогать инвесторам? На чем основаны преференции, которые администрация области дает входящим инвесторам?

— У нас два типа основных преференций. Первое — это налоги, которые идут в региональный бюджет. В соответствии с законодательством, мы можем часть из них для инвесторов на льготный какой-то период убрать. Второе — это содействие в создании инфраструктуры. Это дорогая история, и для нас всегда сложное решение: где эти деньги взять и оправдано ли это?Здесь чистая математика, экономика. У нас есть с вами предельно-установленный законом срок — 8 лет. Это региональный закон: 5 лет — базовый, 8 лет — для отдельных проектов по отдельному решению. Срок тех преференций, которыми могут пользоваться инвесторы.

За восьмилетний срок поблажки не выходят?

— Нет. Таких прецедентов нет в области. И второе. У каждого проекта есть такое понятие — срок окупаемости, или срок возврата инвестиций. При любой оценке это параметр, который учитывается. Проектов существует два типа. Условно говоря, сверхприбыльные проекты не придут на эту комиссию, они сами сделают это без нас. Зачем проходить длинную процедуру, чтобы объяснять, что моржа в проекте не 3 рубля, а 10, и нарываться на вопросы: что тебе тогда надо? Второй тип проектов либо социальную направленность имеет, либо другие проблемы помимо того, что бизнес создается, либо это просто большие деньги. Там, опять возвращаясь к вопросу о конкуренции, у людей есть выбор. Они могут приземлить этот проект в Тамбовской области, а могут — в Пензенской. И это для нас конкурентная ситуация. У инвестора будет выбор. Если он будет только экономический, то выбор будет не в пользу Тамбовской области. Допустим, молочные проекты. Мы все знаем, что производство молока — очень тяжело окупаемый бизнес и очень долгий. Но у нас есть социальная задача — молоко надо производить. Иначе мы все будем есть пальмовое масло через какое-то время. Это стратегическая задача на какую-то длинную перспективу, чтобы мы этот тренд сокращения производства молочных продуктов в стране и области прекратили. Для таких проектов поддержка будет и на больший период оказываться. Даже федеральные преференции для таких проектов действуют на 15 лет.

Вы, помимо всех прочих факторов, учитываете еще и экономическую отдачу, и социальную значимость проекта?

— Абсолютно правильно.

В любом случае, те отставания, которые есть в производстве молока. По статистике, «Буренка» уходит из частного подворья.

— Это не только тамбовская, это общероссийская тенденция.

В данном случае, вы, решая задачу стимулирования наращивания объемов производства молока, понимаете значимость и готовы вести с инвесторами на эту тему разговор. Чуть поменяем тему. Некоторое время назад вы возглавили рабочую группу по разработке стратегии экономического развития нашего региона. После переговоров на сочинском форуме вы и ваши коллеги взяли паузу, чтобы, исходя из этих сочинских установок, немножко скорректировать, а затем уже вновь вернуться к этому разговору. Я к частности перейду. Вы — сторонник создания индустриальных парков и технопарков, поскольку вы видите, что это инструмент государственного и частного партнерства, во-первых, и во-вторых, это наиболее показавшая себя форма взращивания бизнеса и привлечения инвесторов. Вот две площадки: Никифоровская и Котовская. Насколько, вы видите, близка отдача: через 5, 10, 12 лет? Как вы предполагаете?

— Вы правильно начали вопрос со стратегии. Здесь нельзя сказать, что это вещи, оторванные друг от друга. Мы понимаем, для того, чтобы диверсифицировать экономику и получить новые возможности для экономического роста в отраслях, которых в области либо нет на сегодняшний день, либо они представлены или оказывают маленькое влияние на экономику, но мы бы хотели их развивать, нужны условия. Если мы говорим про агробизнес, мы считаем, что развитие бизнеса в области есть. И практика показывает, что там все работает. Да, там есть свои ограничения. Они связаны с тем, что экстенсивный рост там дальше невозможен. Земля у нас вся обрабатывается. И рост возможен только за счет интенсификации в стороны высоких переделов. Я уже не про мясо говорю, а про фармацевтику, биотехнологии и т. д. Это те производства, которые имеют другой уровень человеческого интеллекта в своей структуре, в этом бизнесе и позволяет эту стоимость держать высокой. Но если мы говорим о диверсификации, то мы упираемся в ключевую проблему, которая в регионе, к сожалению, на настоящий момент еще присутствует. У нас с вами нет подготовленных для производственных промышленных инвестиций для площадок. У нас есть земельные участки, но они не подходят.

Для производственных инвестиций нужен не просто загон земли, но должны быть решены логистические вопросы, связанные с транспортом, энергетикой, газификацией?

— И с людьми.

Выбор Котовской площадки обусловлен чем? Там легче решаются инфраструктурные проблемы? Легче пригласить инвестора? Или просто необходимо было эту пустоту занять?

— Ответ номер 1. Здесь две вещи. Во-первых, как мы с начала нашего разговора упомянули, у регионов меньше денег в бюджете, в том числе и на выполнение подобных задач. Если 5 лет назад у нас маневр этим ресурсом был существенно выше, то сейчас ситуация для нас напряженнее. Индустриальный парк — это создание одной инфраструктуры для ряда бизнеса. Вы не 10 точек в разных частях области финансируете с точки зрения инфраструктуры, а одну. И это здорово экономит деньги.

Здесь экономический расчет прежде всего?

— Абсолютно верно. Но не все. Вторая логика была в том, что Котовск у нас — моногород. И мы понимаем, что мы должны пользоваться всеми источниками и всеми ресурсами. Понимаем, что у нас есть возможность, есть программа поддержки моногородов. Есть возможность присвоения, в перспективе, этой территории статус территории, опережающей социально-экономического развития. Он дает опять ряд преференций налоговых. Уже не региональных, а федеральных. Опыт нашей соседней Липецкой свободно-экономической зоны говорит, что этот механизм работает. Не могу сказать, что у них одинаковый набор преференций, но истории похожи. Это второй фактор.

Вы говорите, что в Котовске есть напряженность на рынке труда. Создаваемая рядом зона опережающего развития позволяет мигрировать части населения с точки зрения занятости.

— Это главный вопрос.

Люди не теряют доходы. И по близости возникает индустриальный парк, который даст занятость и жителям Котовска.

— Логика именно в этом. И могу только подчеркнуть. Мы все знаем проблемы Тамбовского порохового завода. Мы понимаем, что там производственная безопасность и проблемы, которые с ней связаны, будут требовать новых технологий, которые в свою очередь повлекут высвобождение людей. Постепенно, за счет роботов или других безлюдных технологий, люди будут высвобождаться. Это не ситуация сегодняшнего дня. Слава богу, этого там нет. Но мы понимаем, что в перспективе 5 лет это будет происходить. Есть соответствующая федеральная программа, есть большие деньги, которые Минпромторг сейчас вкладывает в предприятия и будет продолжать это делать, решая одну проблему безопасности, охраны труда и всего прочего. Мы получаем другую проблему — высвобождение людей. Вы правильно отметили, это была одна из ключевых историй при принятии решения о создании именно государственного парка в границах города Котовск.

Мы знаем, что у определенной, а может и значительной части наших граждан есть пессимистичное представление об экономике, например, потому что разбиты дороги. Я объясняю это тем, что структура экономики не может быть стабильной. Последние два десятилетия во многом поменяли структуру экономики Тамбовской области. Складывается впечатление, что с приходом в команд А.В. Никитина эти проблемы выходят на повестку дня, поиск инвесторов — одна из задач и губернатора, и вас как куратора экономического блока. Да или нет?

— Да. тут даже думать нечего. Вы опять начали с разбитых дорог. Это ресурс. Мы можем долго критиковать друг друга по поводу того, как эти деньги расходуются, где это эффективно, где нет. И это справедливо зачастую. И этот ресурс нужен. Мы понимаем, что есть дорожный фонд, есть строчка в бюджете — это ровно те деньги, которое можно потратить на строительство дорог. Чем больше у нас доходная база, тем больше мы средств можем направлять каждый год а строительство или реконструкцию дорог. Это очевидно.

А налоги же многоканальные. Подоходный налог — то, сколько человек заработал. Налог на прибыль — сколько предприятие, предприниматель заработал.

— Можно еще короткое замечание? Вы абсолютно правильно в точку заметили, что структурные сдвиги в экономике приводят к тому, что больших заводов в мире появляется все меньше. Это все менее характерный вид бизнеса, где тысячи человек работают в одном месте. Потому что это мало мобильное и менее готовое приспосабливаться к изменению окружающего мира среда. Поэтому очень активно в мире и в стране развиваются предприятия, где 10, 20, 50, 100 человек работают. При этом они дают больший выхлоп, результат. В Тамбовской области наша задача создать большое количество предприятий, которые будут устойчивы. Один будет испытывать экономические проблемы, два других вырастут снова. Это эволюционный процесс. Мы должны его поддерживать.


Комментарии ( 0 )

Top