Мнение

«Doors» или «Посвящение Джиму Моррисону»

doors

Примерно раз в полгода я выбираю один из томных непогожих вечеров, чтобы пересмотреть любимый фильм о Джиме Моррисоне и его группе «The Doors». Нетленный шедевр Оливера Стоуна — одно из самых лучших биографических творений кинематографа среди тех, что мне доводилось видеть. «The Doors» — это бессмертная классика, повествующая о жизни загадочного Джима Моррисона и взлете на вершину Музыкального Олимпа его легендарной команды. Оливеру Стоуну удалось не просто снять кино о блистательном Джиме Моррисоне, ему удалось в образе Вела Килмера нарисовать психологический портрет раздавленного социальным миром талантливого поэта и музыканта. «The Doors» — это безупречная, оформленная мрачновато–лунными красками лента с мастерской игрой актеров и завораживающей атмосферой 70-х. Все в этом фильме передано настолько идеально, что невольно возникает эффект личного присутствия в происходящем по ту сторону экрана. А иногда и вовсе кажется, будто листаешь альбом со старыми фотографиями, которые нисколько не утратили четкости и не поблекли за прошедшие годы. Эти качающиеся в полумраке интерьеры комнат, эти еще плохо оборудованные студии звукозаписи, эпатажные и порой совершенно безумные выходки Джима… Все в этом фильме кружится и играет, будто затягивая в трансцендентальную воронку жизни того времени.

Невозможно передать словами эмоции, которые испытываешь, когда звучит медитативный голос Джима. И я прекрасно понимаю публику, впадавшую в необъяснимую эйфорию на концертах Дорзов. Энергетика Моррисона действует просто гипнотически. Его трансовые шаманские пляски на грани обморока и песни, порой напоминающие крики дьявола из самой преисподней под завораживающую блюзовую музыку. Все эти ингредиенты, в совокупности, превращаются в такую гремучую взрывоопасную смесь, от которой увлеченным фанатам Дорзов уже не спастись. Его поэзия, наполненная рептилиями и философией потустороннего, будто приоткрывает некую туманную завесу неизвестности, подобно красным шторам маскирующим вход в линчевский Черный Вигвам. И сразу искренне веришь в то, что иная жизнь непременно существует, и ее может увидеть каждый, стоит лишь ему посмотреть под нужным углом. Король ящериц горел так ярко, что это просто не могло продолжаться долго. Моррисон всегда испытывал страсть ко всему мистическому и настойчиво стремился изменить фокус своего восприятия, чтобы заглянуть за пределы дозволенного. А эта тяга Джима к саморазрушению во всех своих проявлениях была не столько проявлением праздного любопытства, сколько его личным способом познания мира. Он будто пытался подобрать нужный ключ и открыть двери в мир непознанного. Моррисон жертвовал собой ради того, чтобы творить. Он видел изнанку реальности и стремился показать ее окружающим в своем творчестве. Но в определенный момент почувствовал себя непонятым беснующейся толпой и решил оставить свои попытки достучаться до обывателя, приходящего на его концерты, лишь чтобы посмотреть очередное шоу.

На мой взгляд, принятие творчества Моррисона не приходит вот так сразу. Джим проникает в душу постепенно, а когда приживается в ней, остается с тобой навсегда. Говорят, что если бы он услышал, что стал ещё популярней после смерти, то здорово расхохотался бы. Джим был другим, но, несмотря ни на что, все же близким и понятным многим. Ему были чужды земные проблемы и мирская суета. Он не был создан для простой семейной жизни и слишком умен, чтобы довольствоваться банальными радостями. Неприкаянность, беспрерывно скользящий поток мыслеформ и отчуждение — вот что читается в глазах этого талантливого и одинокого юноши. И в своей гениальной песне «When you’re strange» Джим, подтверждая этот образ, буквально кричит о том, что он чужой на этой Земле.

Яркая звезда в образе Деониса. Бессмертный герой своего и нашего времени. Грешный ангел, так рано нашедший покой на парижском кладбище Пер-Лашез, по соседству с Оскаром Уайльдом.

И снова под колесами шуршит полотно дороги. По обочинам лишь желтые пески пустыни и изредка встречающиеся ящерицы, сидящие на камнях. Он снова один в этой пустоте. Монотонный голос из радиоприемника вещает, что Джим Моррисон сегодня был найден мертвым. Джим меланхолично смотрит в зеркало заднего вида, переключает приемник на другую волну и беспечно продолжает свой путь по дороге вечности. Он спокоен. Ну а что может быть удивительного в собственной смерти. Его путь не закончен. Шаманы не умирают.

Если б только мог я слышать, как летят ласточки,
чувствовать усилия детства влекущего меня назад.
Если б только мог я ощутить, что возвращаюсь назад,
и снова попадая в объятия реальности, я бы умер.
Умер счастливым.

Джим Моррисон

Похожие записи

Посмотрите также

Close
Back to top button
Close